Хроники Византии, ч.3

Автор: , 06 Ноя 2011

Варгейм, настольная игра

В роли Жанны модель Дарья Афанасьева

К литературному конкурсу игры подключается Эпир (Neska), который копит силы, пока Македония и Никея сражаются. Сюжеты известных произведений адаптируются под проходящую игру. Drozd начинает использовать принцип “буриме”, продолжая своим произведением никейские хроники. Отчеты о боях на море сообщают венецианцы.

Земля до начала времен или “Звездные” войны в союзе с Итальери против Хэта, Цезаря и других производителей 1/72…
(Neska)

Эпизод I

Срытая угроза

Тяжелые  времена настали для Эпира… Некогда могущественная Византийская империя пала под натиском западных   рыцарей. После вторжения болгар и гибели  эпирского царя настала долгая череда междоусобных  гражданских войн…. На самом Юге Эпира, в крошечной горной Арте сохранилась династия Эакидов, ведущая свой род аж от самого великого царя Ахиллеса, вождя мирмидонян с острова Эгины и победителя героя Гектора…

В донжоне старой крепости, в верхнем зале за дубовым столом собрался Совет Эпиротов. Помолившись святой Феодории Эпирской, престарелый Деметрий, правитель Арты, за свою либеральность прозванный деспотом, обратился к присутствующим:

- Страна наша велика и обильна, а порядка в ней нет! Богатый Диррахий, остров Корфу и портовая Авлона уже не только не присылают своих представителей в Совет Эпиротов, но и завязывают самостоятельные отношения с Венецией, горные общины вообще никому не подчиняются, а из Внешнего Мира приходят все более тревожные известия. Что предлагаете делать, эпироты?

- Предок Твой, владыка, – Великий Пирр – не ждал милостей от природы, а сам брал их – и у нас та же задача! – рявкнул Давид, иларх стратиотов и по совместительству – законный наследник старого Деметрия.

- Не о нападении – об обороне надо думать… – прохрипел лохаг копейщиков Сариссос, – с нашими ли силами объединить Эпир? Арту бы отстоять от обнаглевших эллинов! После разграбления Константинополя каждый грек себя Фемистоклом считает, если не Алкивиадом…

- А отряды конкистадоров разных шастают по дорогам, то ли подчиняются они кому, то ли нет – не ясно… – пробормотал приезжий рыцарь де’Валяй, задумчиво посмотрев на присутствующих казночеев…

- Успею ли поцарствовать? – подумал, но как-то громко для такой мысли, незаконнорожденный сын Деметрия Полидевк (прозванный так за пристрастие к женскому полу и зело постаравшийся в преумножении оного, переводя несчетное количество девок в иной разряд). Брат его, Кастор, напротив – нраву был скромного и ни на девок, ни на престол батюшкин не покушался.

Ни на чем и не порешили. Деспот Деметрий со свойственной ему либеральностью, принял следующие решения – слать гонцов до всех концов, заключать Брестские миры со всеми и всями, чтобы в этот период раздрая отстоять все, что можно от приезжих гастролеров и гастарбайтеров, которые, чуть зазеваешься – так обрбайтают, что мало не покажется даже потомку Пирра Великого…

В первую очередь гонцов отправили к Ахеянам, предлагая заключить союз – Антанте Геспериде, что в переводе на греко-латинский означает “Западное согласие” и вскладчину держать флот в Западных Водах, не пуская на эти Воды никого без взаимного согласия. Но ахеяне самонадеянно промолчали, напоив, тем не менее, послов знаменитым “Пилосским крепленым”.

Следующим потенциальным союзником был избран король (тьфу, название ромейское), то есть по эпирски – царь Македонии, Филипп Брутальный, или, как он сам себя называл, Жестокий (за мягкость, понятно, македонского характера). Ну, здесь душа родственная – не эллинская – откликнулась сразу. Правда первоначально Бореальная – сиречь, северная – Ось увязла в Фессалии, поскольку оба правителя считали Фессалию своей зоной (влияния). Стратиотов-то традиционно и македоняне, и эпироты именно из фессалийцев набирали испокон веку… Решили по-братски – поделили ее пополам, западная, понятно, часть отходит к Эпиру, восточная – к Македонии. Стало быть, со стратиотами проблем не будет у каждого участника концессии… Кроме того, разногласия вызвала и безымянная крепость на самом Севере, почти в земле лихих болгар. Дохода она не приносила никакого, но стратегически была довольно привлекательной. Договорились с Филиппом оставить ее нейтральной ради дружбы между двумя братскими народами…

После этого, когда соседей с протяженными границами неохваченными дипперепиской у Эпира не осталось, всем остальным государям отправлены были предложения на взаимообразных условиях отказаться от раздачи близлежащих земель одного, соответственно, деткам незаконнорожденным другого, а законорожденных тоже с войсками в такие области не присылать.

На такое обращение ответили сразу три государя:

Император Константинопольский (Бог Ты мой, сам базилевс-кесарь Царьградский!) Максимилиан согласился на такие условия, при этом выяснилось, что он уже в союзе с Филиппом Брутальным. Ну, враг моего врага… то есть вассал моего вассала… Короче – заключили эпироты союз с Константинополем, включился Константинополь в Бореальную Ось (удлиннилась она сразу на треть, если не больше).

Не заставил себя ждать и Венецианский Дож, правда, затейливо хитросплетая слова, попытался он вначале уклониться от вопроса о прилегающих к Эпиру прибрежных территориях, но после настойчивого демарша дьяка по заморским делам Паруса Понтуса согласился не соваться в Адриатику, но в ответ выторговал обещание помощи при агрессии ахеян… В результате возник новый союз – Морская Ода.

Спецкурьером Никифор, император Никейский, уведомил о принятии условий и неожиданно – предложил союз… Императору отказывать – себя не уважать, решил Деметрий и подмахнул договор об образовании Стальных Скоб…

Внезапно активизировались эллины – первыми поняли свою выгоду, как водится, деятельные афиняне – они присодинились к Бореальной Оси, эпироты и глазом моргнуть не успели – а уже оказались втянуты в раздел Ахейи (правда, пока только на карте). Быстрый и горячий афинский герцог Пекосо сразу понравился эпирскому деспоту – он напоминал своею напористостью самого Пирра…

И когда озадаченному Деметрию стало казаться, что только один потенциальный враг остался у него в Ойкумене, и не замахнуться ли ему всерьез на Уильяма нашего, герцога Ахейи, – и сами ахеяне наконец ответили согласием, вернув изрядно подвыпивших, но не разубежденных послов, отправленных еще месяц назад. Союз Антанте Геспериде тоже состоялся, что было скреплено бочкой “Пилосского…”, прихваченной эпирскими же послами, произведшими неизгладимое впечатление на ахейский народ крепостью своею как в питии этого славного напитка, так и в закусывании оного рыбою, в изобилии вылавливаемой рыбаками Ионических островов… И по сей день рыбак с Закинфа или Кефаллении, в гостях у приятеля пробуя только что посоленую рыбу, нет-нет да и воскликнет: “Какой посол!”, отдавая дань памяти добрым эпиротам.

За столь беспримерные достижения на дипломатическом поприще старый Деметрий был награжден орденом Талейрана третьей степени с полагающимся к нему бантом, сделанным из карты “Убийство герцога”.

Но крепость на дальнем Севере не давала покоя старику. Утирая скупую слезу, старый воин напутствовал своего внебрачного сына: “Ты крепость-то займи, пока ее болгары не оприходовали, но про то, что Ты – эпирот, с этого дня забудь. Ни к чему нам дипломатические осложнения с моим союзником Филиппом Брутальным. А будут македоняне приезжать и спрашивать, чей будешь – отвечай кратко: Я – Кастор, а страна моя – Кастория!” С тем и распростились.
Полидевка же от греха решено было отправить на Корфу, привести местных корфуцианцев к присяге на верность Эпиру и деспоту Деметрию, что оказалось впоследствии страшной ошибкой стареющего государя…

Так были заложены основы внешней политики, международных связей и союзнических отношений современного Эпира, позволившие ему занять достойное место в мировом содружестве наций, обеспечить свои национальные интересы, территориальную целостность и неприкосновенность границ, создавшие условия для мирного развития собственно эпирских земель и всех северных и средних Балкан, счастливого существования на них эпиротов и их союзников…

 Продолжение жизнеописания малоазийской звезды Жанны
            (Drozd)

Движимый жаждою общения поведаю вам историю, рассказанную мне моим служкой, вернувшимся намедни из малоазийской Никеи. После резни, учиненной войсками Филиппа, полупустой город был заселен македонскими ветеранами и местными благородными семьями, бывшими при никейской власти в опале и потому изгнанными, а теперь приглашенными обратно.
Жители города, видевшие осаду, а затем и репетицию Судного дня от страха и ужаса впали в безумие. Безумнее прочих вздымала руки к небу, рвала на себе одежды и вгрызалась в копья македонских воинов никейская княжна Жанна. Звериным воем взывала она к царю Филиппу, заставляя как воинов, так и простолюдинов недоумевать, что же печалит ее боле: то ли безвозвратная утеря родных и знакомых, то ли невозможность немедленно и всецело отдаться царю царей… Три долгих нескончаемых дня слышал город ее вой, распугивающий тучи воронья, слетевшегося на мрачный пир. Окончательно посадив голос и обессилив от потери крови (беспрестанно она вонзала в себя ногти, о которых в Македонии даже молва ходит: будто она ими вместо ножа персики разрезает и мед на лепешки намазывает), упала княжна возле шатра начальника гарнизона командира сариссофоров Леонида Философа и застонала, моля отправить ее в Пеллу к македонскому царю. Убедившись в ее маниакальной одержимости, Леонид задумался: «Может и впрямь отправить ее с ближайшим кораблем к Филиппу? Все-таки царская дочь». Но, зная суровый нрав стервозной ревнивой Олимпиады, жены Филиппа, не менее безумной, нежели умалишенная Жанна, которая своими руками разорвет любую женщину, появившуюся в их доме, передумал. Утра вечера мудренее – и старый ветеран решил вспомнить молодость, когда после занятий в академии, он по полночи болтался с девицами, увлекая их рассказами о боевых порядках, о ходе великих сражений, об анатомии боевых слонов и прочей софистике. И на этот раз проверенный ход был безотказен: рассказы о строении сариссы, и почему она такая прямая, и почему она такая твердая, успокоили Жанну и она, растаяв от нежных речей, тут же заснула как младенец.
И кто знает, на что бы решился старый Леонид, но в этот самый момент в лагере поднялась тревога – дозорные заметили два отряда копейщиков, по начищенным до блеска гербам Солнцеподобного узнав в них латинян. Те явно пребывали в растерянности от увиденного или скорее не увиденного и настолько упали духом, что, побросав оружие, побежали, а иные, так и не справившись с оцепенением, были искромсаны и втоптаны в землю прямо на месте.
Жанну в шатре не нашли, да и не стали искать: донесли о приближающемся никейском войске, которое хоть и попало в засаду, предусмотрительно выставленную в Дорилеуме, все-таки было всего в неделе ходьбы от Никеи…

Клит Полиоркет
Старший хранитель знаний библиотеки Фессалоник

(Nick One)

Доставленно матросом
краснознамённого Критского флота
Лоренцо Ламасом
с кога «Меркурий»

Уважаемому Дожу и Искусному Адмиралу Венецианской республики и земель ей подвластных.

Рапорт

При попутном ветре, в ясную погоду вышли мы из порта Кандии и взяли курс на север. В Эгейское море. И было нас два корабля: коги «Меркурий» и «Варяг». В конверте, полученном лично из Ваших рук и распечатанном мной в 20-ти милях от побережья, было приказано наблюдать и вести патрульную службу, дабы мир и спокойствие воцарились на море и торговля не прекращалась. В случае необходимости, произвести зачистку от нежелательных «элементов» и субъектов, им потакающих.

Плавание проходило весьма спокойно. Солнце пригревало. Водная гладь исходила мелкой рябью. Ветер сопутствовал всю дорогу. За свой экипаж я не беспокоился, его доверие своему капитану, выучка и опыт вполне соответствовали мероприятию. Экипаж нового корабля «Варяг» молод, в боях не проверен. Но выучкой блистал великолепной.

Прошу Вас снисходительно простить меня за лёгкое отступление, теперь о главном. Днём 7-го, находясь на траверзе о.Митилини, мы попали в ужасную бурю. Свет померк. Волны подымались выше клотика. Было совершенно невозможно унять бортовую качку. И в это время вперёд смотрящий обнаружил корабль сходного с нами класса, вышедший поперёк нашего курса в направлении о.Лесбос. Флаг его был нам незнаком, но продольный залп, произведённый пришельцем, не оставил сомнений. Это был нежелательный «элемент».

«Варяг», шедший первым, лёг на параллельный курс и окутался дымом ответного залпа. Я, выставив доп.шторм.паруса, пошёл на обгон, дабы перекрыть дорогу и взять наглеца в плен. Сумасшедшая гонка сквозь шторм, под проливным дождём и градом снарядов продолжалась в течение трёх часов. На четвёртом часу, «Варяг», получив тяжелейшие повреждения стал отставать. И к завершению часа торпедный залп наших носовых кулеврин покончил с «элементом». Столб пламени, выросший на месте корабля, был ярче утреннего солнца.

Развернувшись, с водой, хлещущей в пробоины, мы подошли к «Варягу» и взяли его на буксир. Но, оценив степень повреждений, пришли к выводу о невозможности дальнейшего плавания. Было принято решение затопить «Варяг». Корабль шёл ко дну нехотя, прямо и мы, несмотря на сильное волнение, могли долго наблюдать флаг, гордо реющий на сильном ветру.

Уважаемому Дожу и Искусному Адмиралу Венецианской республики и земель ей подвластных.

Рапорт

Всё оставшееся время, мы «зализывали раны». Количество пробоин счёту не поддаётся. Мачты, такелаж, всё, что можно окинуть взглядом, в плачевном состоянии. Благо шторм утих и лишь лёгкое волнение морщинило море. Ближе к вечеру, на горизонте появился чёрный парус. Корабль шёл бойко, его форштевень резал волны играючи. При приближении я обнаружил, что корабль новой постройки, свежая краска лоснилась на бортах.
Но что самое важное, на мачте реял тот же флаг, что и на дневном «госте»!!!
Етит твою налево!!! – пронеслось во многих головах и руки матросов, побросав иглы и топоры, схватились за… .
Первый залп противника прошёл мимо. Наш ответ не заставил себя долго ждать. Командир БЧ-2 чётко отдал команды и … Клочья парусов полетели со сломанных мачт противника. В наш бриг (тьфу – ког) попало сразу несколько снарядов, вспыхнул пожар. Кормовая спаренная кулеврина вышла из строя. Две бортовые каронады и баллисту море-воздух выбросило за борт. Только слаженные действия палубных позволили нам уклониться от торпеды.
Противник терпел не меньше нас. Все его мачты лежали на палубе. После наших торпед, осевший на полтора метра, противник мог огрызаться только палубной артиллерией малого калибра. Невозможно оценить искусство владения профессией команды БЧ-3. Такое точное попадание торпедами выше всяких похвал. Непрерывный обмен снарядами продолжался свыше часа. К концу второго часа бой затих. Противник, обескровленный, дрейфовал по ветру. Движения на палубе не было видно. Борта медленно уходили в пучину. Мы начали подходить ближе, чтобы снять оставшихся в живых с тонущего корабля, но прогремел взрыв и … На море плавали лишь обломки. Может сдетонировал оставшийся боезапас, а может последние оставшиеся в живых предпочли смерть плену. В любом случае я снимаю перед доблестью врагов шлем!!!

Ваши моряки, о Адмирал, не посрамили честь далёкой родины и знамени святого Андрея (тьфу-Марка). Несмотря на полученные повреждения и душераздирающие рассказы о корабле-призраке, беспокоящем нас, мы остаёмся верны долгу и нашему делу!!!

С превеликим уважением капитан-лейтенант краснознамённого Критского флота
Алехандро И. Казарский

Приветствуем Вас о мужественный сын нашей далёкой родины и мой покровитель Дож и Адмирал Венецианский

Пишет Вам смотритель северного побережья и наместник Хании, Розарио Агро.
С превеликим почтением!!!

Сего дня 7-го, в вечер, мимо, подгоняемый всеми попутными ветрами, прошёл прекрасный корабль, что поимёнен «Быстрый». Его свежеокрашенные борта блестели под лучами угасающего солнца, а оранжевые паруса, видимые должно быть издали на морском просторе, светились ярко. Каждый, из находящихся на берегу, желал морякам удачи и сотни благословений сыпались, как из рога изобилия, во след оным мореходам.

В ночь, когда луна уже заняла своё, небесное, положение и Ваш покорный слуга склонялся ко сну, задержавшись за книгой, в дверь тревожный стук раздался. То был посланник со стены, что город стережёт. Сказал он, что причалил ялик, в нём рыбаки и мореход, который с «Быстрого» моряк. Весь в ранах, но живой. Тот корабел мне ночью рассказал, что приключилось с ним. Как сумерки пришли, и экипаж решил вздремнуть, раздался грохот, думали, что гром. Но на корабль рухнул град. Металла. Из темноты подкрался враг, спустивший парус жёлтый. Шёл он на вёслах. И многих потеряли в этот миг. Ломалось дерево и плавился металл. Осколки жалили людей. Взметнулось пламя. Но капитан остался жив и смог призвать людей к своим местам.
Ответный залп был слаб, но в цель попал. И враг, коварный, пламенем пошёл. А «Быстрый» рвался отойти, чтоб пламя сбить и снова развернуться. Враг за ним. И так гнались они сквозь тьму, на север, дальше от земли, где мы живём. Но «Быстрый» ход терял, терял людей. И слышался призыв сдаваться, но не сдавался он. Погиб и капитан. Все мачты, реи, такелаж лежали по бортам. А кулеврины замолчали навсегда. Последний залп торпедный точен был, но враг остался на плаву. Он лишь отстал. А «Быстрый» сел на риф, у берегов Монемвазийских. И чтобы враг его не снял был взорван экипажем на куски.

Такая грустная история мой Дож. Но славная страница мореходства!!! Ведь враг крупнее был, и нападал внезапно!!! А наш корабль флаг не опустил!!!

Комментарии

Ваш отзыв