Хроники Византии, ч.4

Автор: , 10 Ноя 2011

Варгейм, настольная игра

В роли Жанны модель Дарья Афанасьева

Авторов пробивает на стихи. Верная союзническому долгу по отношению к Императору Константинопольскому Максимилиану  Никея атакует македонцев, не успев восстановить силы. Император Никейский в тюрьме готовится к смерти. Игра входит в активную фазу.

 

 

 

Никейские хроники. Заседание малого совета.

(Soser)

Заседание малого императорского совета проходило не в привычной роскошной обстановке  никейского дворца, а в скромном походном шатре. Император Михаил Ласкарь был во главе своего войска, стоящего под стенами собственной столицы, занятой неприятелем. Перед императором стоял старый, но еще крепкий мужчина совсем не воинственного вида. В отличие от императора, одетого в сверкающие доспехи, мужчина был одет в гражданскую одежду. Его кругленький животик смешно бы смотрелся под панцирем. Да не за бравый вид ценил император своего советника Алексия, а за его мудрость и опыт. Рядом с Алексием стояла, потупив очи, молодая княжна Жанна. На юную розу при никейском дворе было много претендентов (говорят даже, и претенденток). Однако Жанна оставалась пока девственницей. Существовало поверье, что враги, сорвавшие первые лепестки с этого бутона, умрут мучительной смертью от неведомой болезни. И княжна берегла  свои лепестки для македонцев, терзавших ее землю. А самый крупный лепесток с несколькими шипами Жанна готовилась предоставить в распоряжение своего главного врага – Филиппа Кровавого.

- Ну, что, старый мой друг Алексий и ты, юная дочь моя. Может объясните мне, как конфуз такой произошел? Как вышло, что на встречу моему верному союзнику Императору Максимилиану пришло не все наше войско? Лишь я, ваш император, на белом коне и в белой шляпе, один выскочил на македонские позиции. А войско наше доблестное отстало. Хорошо хоть македонцы одного моего вида испугались и дружно побежали. Да так быстро побежали, что растоптали приближающихся к ним с тыла византийских копейщиков. Я бы и дальше до Никеи гнал македонцев, но любопытно стало, куда все подевались? Пришлось возвращаться.

Жанна всем своим видом показывала, что она отвечает за другой фронт работы. Пришлось отвечать Алексию.

- Великий Базилевс! Прости мою оплошность, что вовремя не смог тебя предупредить. Наш авангард столкнулся с невероятным македонским коварством. Они хорошо изучили наши слабости. Воины заметили отряд мародерствующих рыцарей противника. Македонцы отнимали у  крестьян вино.

- Конечно, объелись соленой эпирской тушенки, вот их жажда и пробила – себе под нос прошептала Жанна. Она только что вернулась из захваченной столицы и знала все последние новости.

  Понятное дело, наши не стерпели такого посягательства на собственность Никеи. – продолжил Алексий. – Вихрем налетели на врага, всех порубили. – Алексий замялся…

- Ну, и как обычно, не утерпели, – закончил за него мысль император Михаил. – Что, все войско упилось? И, я так понимаю, все что было – выпили?

Советник виновато развел руками.

- Значит, мало того, что я воевать один должен, так мне, императору, и выпить не оставили? Это, по-твоему, преданность? – гневно вскричал Михаил.

- Ну, а ты… – обратился базилевс к дочке. – Чем ты занималась в Никее?

- Выполняла тайное задание, – расплывчато ответила княжна, бросив взгляд на советника. Алексий, старательно ковыряя в ухе, делал вид, что это вовсе не по его совету дочь императора пошла на такой риск.

- И что за задание? – нахмурился Михаил.

- Узнавала слабые места врага – старательно уходила от ответа Жанна.

- Ну и какие места у них слабые? – заинтересовался  император.

- Сам решай, отец. Всю ночь в солдатской палатке провела. И всю ночь мне македонцы байки рассказывали про анатомию слонов. Видно про свою анатомию и сказать им было нечего. Говорят, даже у Филиппа желание пропало, как Максимилиан к Фессалоникам подступил.

Хм… Император задумался. – Как же мы можем это использовать? Алексий, а как там обстоят дела в Македонии? Там же человек твой, Юстинианиус, на базаре у торговок рыбой информацию собирает.

- Вчера только голубь письмо принес от соглядатая нашего. Я его для простоты Юстасом зову.

- А ты, стало быть, Алекс? Где то я уже слышал похожее. И что пишет?

Советник подошел ближе к горящей свече, старательно расшифровывая цифры записки.

- Юстас – Алексу,- прочел он. – В Македонии не спокойно, жители покидают столицу. Рыба на базаре кончилась, так как в Эгейском море хозяйничает флот византийцев. Правда, эпироты иногда умудряются в обход таможни поставлять морскую капусту. Но витаминным салатом воинов долго не прокормить. Поговаривают, что пока афинский герцог был в отпуске, македонцы заслали в Афины агента влияния. И этот агент всю политику афинскую направляет. Ахейцы пока держатся. Вооружили все население луками, бегают по лесам и нападают на зазевавшихся афинян. Эпир обносит Македонию крепостями. Это – мирные мореходы, занимаются, в основном, контрабандой. Но, баллисты на крепостных стенах развернуты в сторону Македонии.

- Ну, поглядим, поглядим – ответил Михаил. – Идите, работайте.

Перед выходом император задержал княжну.

- А ты, дочка, поосторожнее с македонскими солдатами. Бактериологическое оружие – это неплохо. Но если переборщить, на всю Европу и Азию черную смерть наслать можно.

(Nick One)

Возможно и Дож Венецианский появиться скоро на континенте!!!
Ловите его!!!

На моём кулаке – кровь.
За моею спиной – след.
Покидающий дом, вновь
Я вернусь! Иль уже нет!?
Кто мне скажет: Прости Друг!
Кто прошепчет: Прощай Брат!
Отдаюсь я Судьбе вдруг.
Принимая дорог яд.
Через моря лихой путь,
К берегам, где трава в рост.
С островов, через зла жуть,

Перекину души мост.
Там о многих поют трель
Соловьи, по ночной мгле.
Если сердце найдёт мель,
Значит петь им и обо мне!

Что-то на Дожа тоска навалилась!!! Похоже, не хочется ему на континент!!!

Я видел, как горел огонь в печи.
Пекла старуха в топке куличи.
И на страницу падал свет свечи,
Собою заменяя дня лучи.
А я читал. О временах былых,
О предках о чужих и о своих.
О сиротах голодных и одних.
О тех, кто виноват в страданьях их.
Пред взором, пред моим, прошли года,
События, герои, города.
И те, кто на призыв ответил – да!
Те, приняла кого земля, вода.
Среди имён знакомых есть друзья,
Рабочие, солдаты и князья.
Проснётся грусть, а ведь грустить нельзя
Быть может скоро с ними буду я.
Ну а пока мне предстоит далёкий путь.
Туда, откуда многих не вернуть.
Туда, откуда что письмо, то жуть.
Но может всё же я вернусь…
Когда-нибудь!!!

(Pecoso)

Держитесь, черти, смерть близка
В могиле будет веселее
И каждого из вас врага
Почту за честь я лицезреть на рее

На благородство вероломством
Я не дозволю отвечать
Я изничтожу вас с потомством
На вашей тризне жажду погулять

Там где дома – дымится будут угли
Где лес там будет степь стоять
и реки крови вкупе с смертным стоном
Над землями врагов будут гулять

И будут помнить грозный взгляд Афинца
И стар и млад, останься кто в живых
Держитесь. черти, иль бегите за границу
Жечь! Рвать! Кромсать! И убивать!!!!

(Neska)

Есть в море отдельно стоящи феоды
Бесхозны они до девятого хода…
С девятого хода такие феоды
под власть переходят Эпира народу:
Не все же бастрадам иметь с них доходы…

Кто встанет меж ними и флотом Эпира –
Бивней эпирских галер отведает:
Размажем по стенке, как торт из зефира,
Об этом вам в Хрониках Эпира
Архип Папирус потом поведает…

Предсмертное письмо Императора никейского Михаила Ласкаря

своей дочери Жанне.

(Soser)

 Дорогая дочка! Как видишь, я был прав, не взяв тебя в битву. Теперь, когда я сижу в темнице собственной столицы, ты находишься на свободе.

Как такое могло случиться? Я задаю себе этот вопрос постоянно, когда бессонными ночами меряю шагами границы своей клетки.

Наша армия удачно застала врага на марше. Македонцы направлялись в Никомедию, оставшуюся без защиты. Ты помнишь, наши союзники прошлый раз выполнили свой долг. Настал наш черед возвращать долги. Я не стал разворачивать войско в боевой порядок. Враг мог ускользнуть. После многодневного перехода наши части, одна за другой, с ходу бросались в бой. Македонцы гибли сотнями, но держались и не ослабевали. Даже к концу основного времени они были свежими. Наши войны думали, что им помогает сам дьявол. Однако все оказалось проще. В карманах  убитого македонца мы обнаружили запрещенный препарат – Бромантан. Ты ведь знаешь, перед каждой битвой по несколько воинов с каждой стороны сдают анализ на допинг. Наши войны потребляют исключительно натуральный продукт под номером 33 или 72. Ну, в  совсем в голодное время может быть использован плодово-ягодный продукт Урюпинской мануфактуры. Но никогда наши войны не осмелятся потреблять напиток франков – Королевский, на их языке именуемый – Ройаль. А македонцы, мало того, что осмелились потребить. Причем, как потребить, дорогая моя. Кони наших катафрактов падали замертво от зловонного дыхания их воинов. Так они еще заедали королевский напиток такой гадостью, которую все отцы святой церкви прокляли. За этот бромантан будет  Филипп Македонский предан дисквалификации (анафеме по церковному). Скажи, дочка. разве без допинга смогли бы в очередной раз их пэрики одолеть наших благородных рыцарей?

Вот так я и оказался в плену этих нечестивцев. Завтра меня ждет неминуемая смерть. Можно ли выбраться отсюда? Я знаю, что нельзя. Я сам строил эту тюрьму. Надеюсь, последние дни жизни Филипп проведет в этой же клетке под твоим присмотром.

Как там бежал Монте-Кристо? А, ты же не знаешь. Помню, как маленькой, ты просила меня на ночь читать другие книги, которые нам привозили купцы из далекой Индии. Государственные дела отвлекали меня и на ночь книги читал тебе мой паж. Помню, там было что то про фрукты – Ветка персика – кажется так.

Ладно, хватит тянуть время. Я решил обмануть Филиппа. Он не сможет глумиться над никейским императором. Верный человек принес мне чашу цикуты. Представь, как раздосадован будет македонец.

Дочка, будь верной своим союзникам. Остерегайся врагов тайных больше, чем явных. Сохрани наши земли. Дай бог тебе удачи!

Прощай.

Комментарии

Ваш отзыв