Хроники Византии, ч.9

Автор: , 12 Дек 2011

Варгейм, настольная игра

В роли Жанны модель Дарья Афанасьева

Игра приближается к финалу. За Ахейю вступает в игру Глазоед. Ливинг вынужден помимо обязанностей мастера испольнять обязанности игрока за Венецию. Никея готовится к последнему решительному удару – Государь возвращается…

Те, кто рождает войну.

(Glazoed)

- Я хочу сказать тебе, что чем дольше мы воюем с Афинянином, тем больше я его уважаю. А чем больше я его уважаю – тем сильнее мое желание прекратить эту войну. Какой в ней смысл? В чем ее цель? И главное – я не вижу ее конца и края!

– Хм, – Сидящий в углу тронной залы человек скрестил руки на груди. Его лицо было полностью скрыто тенью от портьер, но богатое одеяние пурпурного цвета говорило о его знатном происхождении, – Ты же знаешь, что единственное возможное окончание этой войны – полная и безоговорочная победа Ахейи. Только так ты сможешь принести долгожданный мир на ахейскую землю и прославить в веках свое имя!

– Мне не нужно прославлять свое имя! – Герцог вскочил с трона, и вонзил свой взор в человека в углу, – Мне нужен мир и процветание ахейской земли! Я не хочу видеть смерть и страдание мирных крестьян. В моих ушах даже ночью, в полной тишине звучит плач матерей, потерявших детей, а глаза уже не в силах выносить зрелища пожаров и убийств. Моя рука устала держать меч, плечи – носить кольчугу, а мой стальной шлем порою кажется мне невыносимо тяжелым. Мне надоели «славные подвиги», в которых гибнут тысячи людей!

Человек в углу подался вперед. Яркий солнечный свет заливал комнату, но, вопреки всем законам физики и здравого смысла, лицо его оставалось в тени.

– Ты осмеливаешься повышать на меня голос?!

На затененном лице вспыхнули глаза. Белков не было, были лишь зрачки – большие, желто-красные, словно наполненные плясавшим в них пламенем, они казались глубоким туннелем. Вспышка длилась не больше секунды, но она выжгла все мужество герцога, весь его гнев, тревогу, все мысли в его голове. Остался лишь страх. Страх того, что увидел герцог, заглянув в эти глаза. Страх перед преисподней… Обессиленный герцог упал в кресло, и начал бормотать извинения.

– Завтра выступаем! – Нечеловек, сидевший в углу, встал и решительным шагом вышел из комнаты.
***
– Скоро они окажутся вблизи столицы. Не пора ли собирать ополчения, Герцог. – Несмотря на сказанное, тон фигуры в углу тронной залы, устроенной в фиванском замке, был не вопросительным, но утвердительным, – У тебя нет выбора, потому как не осталось никаких регулярных войск.
– А если… – тихо, еле слышно, начал было лопотать стоявший у окна афинский герцог.
– Ты не должен сдаваться! Единственный способ прекратить эту войну – уничтожить Ахейца! Ахейя всегда хотела войны, это паразиты, они грабят и убивают твоих подданных! Дай им отпор, перейди в контрнаступление и уничтожь их! – Голос, исходивший из угла залы, казалось, был способен перекрыть собой раскаты грома.
– Хорошо, я пойду, отдам приказы, – неуверенно сказал герцог и покинул тронную залу.
Фигура в углу, до того неподвижная словно каменная горгулья, зашевелилась. Нечеловек в черной с золотом одежде подошел к окну, распахнул ставни, глянул вниз, на находившуюся в 20 метрах под ним площадь, и вышел вон через окно.
***
Битва была жестокой. Перед битвой обе стороны построились в линейные порядки – в центре позиции находились лучники, за ними – копейщики. На флангах расположилась греческая и наемная болгарская конница. В афинском резерве оставалось еще большое количество катафрактов, в то время как караваны с доспехами, заказанные ахейским герцогом, были перехвачены пиратами и до места назначения не дошли.
Битва началась. Тысячи людей убивали врагов и погибали сами. Лучники, стрелявшие залпами, начали осыпать друг друга тучами стрел. То здесь, то там падали убитые и раненные. В это время на флангах, обстреляв друг друга дротиками, сошлись в кровавой сече всадники.
Вот молодой, статный афинянин в расшитой золотом одежде, хрипя и харкая кровью, рухнул с дорогого арабского скакуна – горло его было пробито стрелой, и кровь, хлеставшая из перебитой артерии, заливала злато и серебро. Дома афинянина будут ждать, волнуясь, надеясь и переживая, мать и молодая невеста. Сердце матери уже не переживет смерти сына, невеста же, выйдя замуж за другого, никогда не забудет своего первого суженного, и будет иногда рыдать по ночам, вспоминая того, кто не вернулся с поля брани.
Вот старый, седой уже ахейец, занесший топор над головой врага, получил удар в спину копьем от болгарского наемника. Ему хватило сил развернуться и зарубить кочевника, однако в следующую секунду чудом спасшийся от смерти афинянин раскроил мечом седую голову вместе с покрывавшим ее кольчужным капюшоном. Дети седого ахейца, взрослые, сильные мужи, также полягут в этой сече. А его жена на многие годы переживет и своего мужа, и своих детей, хотя и будет молить небеса о смерти – ведь самоубийство слишком тяжкий грех, чтобы брать его на душу, хотя и жить ей уже незачем.
В какой-то момент войска афинян дрогнули. Фланговые стратиоты афинской линии были разбиты, и те ахейские всадники, которые еще были способны сражаться, ударили во фланг вражеским копейщикам. Началась страшная резня. Остатки афинской пехоты пытались бежать, но их догоняли и резали ахейские стратиоты. Казалось, еще чуть-чуть – и на волне победы ахейцы ворвутся во вражескую столицу…
И в это мгновенье ворота города распахнулись, и из них конной лавой хлынули афинские тяжеловооруженные всадники. Стальным бивнем афинские катафракты вспороли рыхлую массу ахейских стратиотов, рассыпавшихся для преследования разбегавшихся пехотинцев, и разметав их в разные стороны, врезались в смешавшиеся ряды ахейской пехоты. Это был полный разгром ахейской армии. Бронированные тяжеловооруженные всадники топтали и резали разбегавшихся во все стороны воинов, пробивая их насквозь своими тяжелыми пиками.
***
Ставка герцога Ахейского находилась позади боевой линии его армии. Оруженосец герцога заглянул в глаза своему господину: «Пора отступать, милорд». Герцог повернулся к нему, ответив взглядом на взгляд, хлопнул оруженосца по плечу рукой в стальной перчатке, опустил забрало великолепного шлема тонкой венецианской работы, и, пришпорив коня, во весь опор помчался навстречу своей смерти, пришедшей к нему в лице афинских катафрактов.
***
Несколько минут спустя Герцог Афинский склонился над телом своего венценосного соперника. Одним трупом больше, одним меньше – это никак не может повлиять на войну. Герцог понимал, что его земле, как и земле его соперника, еще долго стонать под копытами рыцарских коней, и еще немало вдов и сирот породит эта война.
Стоящий позади герцога придворный бард тронул струны, проверяя их звучание, и заявил во всеуслышание: «Подвиги наших славных рыцарей так вдохновили меня, что я сочинил героическую балладу, прославляющую нашего герцога!» – и начал петь, – «Поднялся афинский народ на защиту столицы…»
Герцог окинул взглядом поле боя, покрытое телами собравшихся под знамена Афин ополченцев, валяющихся вперемешку с телами ахейских пехотинцев, посмотрел на изуродованное тело своего заклятого врага, и заплакал.
***
А с вершины расположившегося неподалеку холма за полем битвы наблюдали две безликие фигуры.
– Как же мы с тобой опустились, – сказал один из них, одетый в черное с золотом, – Несколько тысяч погибших, двадцать-тридцать тысяч умерших – вот и все, что нам сможет принести эта локальная заварушка. А я ведь помню, как мы бросали на смерть миллионы, которые истребляли друг друга гораздо более совершенным оружием. Как давно это было… Или будет… Для нас ведь время течет не так, как для этих тараканов, именующих себя людьми…
– Тогда нам не нужны были эти ничтожества, называющие себя герцогами… Нам поклонялись, нас любили, – Ответила ему фигура в пурпурном одеянии, и глаза ее снова на секунду блеснули, – ну да ничего, быть может, эти тараканы еще будут называть тебя твоим любимым именем… Адольф…
– Может, и будут, Иосиф. А пока давай насладимся хотя бы этими, доступными нам страданиями смертных.

Возвращение Государя.

(Soser)

Действующие персонажи (с реальными игроками не имеют ничего общего):

Гендальф (он же Элронд) – Мастер (он же герцог Венецианский)

Элисар (Арагорн) – герцог Никейский

Саурон – герцог Македонский

Саруман – герцог Эпирский

Балрог – герцог Афинский

Торин Дубощит – герцог Ахейский

Денетор – герцог Константинопольский

Теоден – Болгарский Царь,

а также, Гимли, Леголас, Боромир, Эомер, Галадриэль и наши постоянные актеры – Жанна и Александр.

Место действия – благословенная земля Валинор (остров Лесбос)

Никейские войска только что захватили остров Лесбос. Сразу после этого все солдаты были срочно посажены на корабли и отозваны домой, чтобы порядки, царившие на острове, не разлагали армию. Печальный опыт македонцев был поучительным. Жанна уже неделю общалась с гостеприимным местным населением и сейчас потягивалась в томной неге. Рядом сидел заметно округлившийся Александр. Он потратил время на чревоугодие, так как местное население его совершенно не интересовало.

- О, Валинор! – с восторгом произнесла Жанна, оглядываясь на райский сад, в котором они сидели. – Я понимаю, почему это место служит Исходом для эльфов.

Ответом ей прозвучал колокольчик женского смеха за деревьями.

- Ну а старому то что здесь понадобилось? – спросил Александр, уминая эльфийские лепешки.

- Совсем не то, что ты думаешь, – ответила Жанна. – Гендальф назначил здесь сходку. Братство Кольца. Очередные мужские забавы.

- Ого, – заволновался Александр. – Это может быть интересно. Пошли, посмотрим.

Жанна и Александр, укрывшись эльфийскими плащами, прокрались в кустах и выглянули на поляну. Вокруг старого пня расположились интересные персонажи.

Речь держал седобородый старец в сером балахоне.

- Уважаемые! Мы все здесь собрались, чтобы решить, наконец, что же делать с Темным Властелином, Маргот его забери!

С места вскочил кряжистый бородатый гном с огромным двуручным топором.

- А ты кто такой, чтобы сходку вести?

- Воот выы, хачики, народ гоорячий, – занудно прогнусавил сидевший рядом  блондинистый эльф. (Александр так и впился в него взглядом) – Этоо же  Гендальф Серый.

- Зато вы, прибалты, тормоза изрядные, – сверкнул глазами гном.

Эльф медленным, плавным движением снял с плеча лук и не спеша натянул тетиву. За это время гном, вращая над головой топор, успел нарезать несколько кругов вокруг блондина.

- Леголас, ты слишком быстр для эльфа. – осуждающе промолвил Гендальф. – И ты, Гимли, сын Торина Дубощита, остынь.

В разговор вмешался суровый воин в черных доспехах.

- А  скажи-ка, Гендальф. Правду говорят, что ты и Элронд – одно лицо? Перед нами ты Учитель, а сам в эльфийском феоде на царство сел? Правильно мой отец Денетор не доверяет тебе.

- Боромир! Куда вам – людям, эльфам и прочим (тут Гендальф бросил взгляд на гнома) понять сущность майяра. Мы можем быть в разных ипостасях. Я вам и Мастер, я вам и герцог. Ты мне лучше объясни,   что это ваш Денетор вместе с рахиримами на предыдущем ходу вытворили? Враг у ворот Гондора, а Денетор в ступор впал.

- Да это все Теоден виноват, – в запальчивости вскричал Боромир. – Всем известно, что его Саруман спаивает. Недавно Грима Гнилоуст в Рохан контейнер паленой водки переправил. И нашептывает каждый день отраву в уши. Вот рахиримская конница и не знает, на кого наехать.

Тут с места вскочил молодой вождь рахиримов Эомер.

- Ты что городишь? Теоден, даже после паленой водки с коня не падает. А вот ваш Денетор до того в Палантир засмотрелся, что на клавиши нажимать забывает.

-Тише, тише! Успокойтесь. Мы не для того собрались. Давайте обсудим, как нам Саурона извести.

Все расселись по местам.

Гендальф продолжил, –  Есть у меня колечко заговоренное. Надо бы заслать кого-нибудь в Мордор. Кинуть то колечко в жерло вулкана. Тут и конец придет мужской силе Саурона.

От последних слов Гимли вздрогнул и настороженно посмотрел по сторонам. А по сторонам, то тут, то там за кустами голышом мелькало местное население. У гнома глаза на лоб полезли.

- Чтоб я съел свой топор! – вскричал он и бросился в кусты.

С разбегу гном наткнулся на прятавшихся Жанну и Александра и выволок их на поляну.

- Вот, соглядатаев поймал.

- Это не соглядатаи, – усмехнулся Гендальф. – Это посланцы нуменорского государя Арагорна.

- Арагорна на царство? – взвился Боромир.

Элисар наследник славы Элендила и Исилдура, – строго ответил Мастер. – Или вам Саурон с Саруманом милее? Вопрос решен на самом верхнем уровне с мистером Смитом. Эээ…, я хотел сказать с Элрондом и с Галодриэлью. Кстати вот и она.

Раздвигая кусты на поляну вышла роскошная обнаженная женщина.

- Так это я с самой Галадриэлью…, – испуганно прошептала Жанна.

- Путь посланцев будет нелегким, – пропела мелодично Галадриэль. – Либо через Изенгард Сарумана. Там полно Урук-Хайев. Либо через Морию. Там ждет Балрог с мелкими противными горными орками.

- Урки мастдай, хоббиты форева! – встряла Жанна.

Озорные искорки мелькнули в глазах Галадриэли.

- А вот эта девочка не промах, – указала она на Жанну.

К Жанне подошел Эомер. – Мала еще. У нее еще уши не доросли! – и потянул Жанну за уши.

- Да, уши не эльфийские, – дерзко ответила Жанна. За то у меня во чего есть! – и с этими словами она быстро сбросила с себя юбку.

Гимли подскочил, чуть не выронив топор себе на ноги.

- Даа нее тудаа смоотришь, – подцепил его Леголас. – Ты на нооги поосмотри!

И правда. На всеобщее обозрение Жанна выставила  прекрасные ноги покрытые… густой шелковистой шерстью.

- Для меня это не новость, – пропела царственная эльфийка.

- Так ты из хоббитов? –изумился Гимли. – Мы, хачики, любим такие волосатые ноги.

- А помощником с ней пойдет Александр, – сказал Гендальф. – Он уже достаточно толстую ряху на острове отъел.

- Больно он ростом высок, заметят…- критически оглядел его Боромир.

- А он немного пригнется, да зад отклячивать будет. Ему не привыкать. Глядишь, и сойдет за хоббита.

- Чеерез земли Сарумаана идти нельзяя, – протянул Леголас. – Без дубоов Изенгард не взяять.  А дубоов у нас неет. – Эльф задумчиво посмотрел на гнома.

- Идти надо через Морию, – ответил Гимли. -Там исконные земли народа Дарина. Покрошим всех орков и Балрога в капусту.

Гендальф достал кольцо.

- А в македонском Мордоре я вулканов не припомню, – с сомнением проговорил Александр. – Куда же мы его засунем?

- Я! Я знаю куда мы это кольцо Саурону засунем! – вскричала Жанна и схватила кольцо.

- Засунь, девочка, засунь, – Гендальф погладил Жанну по голове. – И вернется государь наш Элисар. Да сбудется предначертание Валаров!

Комментарии

Ваш отзыв